Warhammer 40000: Битва Железа

«Громовой ястреб» заходит на посадку слишком резко. Сержант Корвус чувствует это даже сквозь систему гашения — броня лязгает о ремни, челюсть сжимается. Пилот молчит. Все молчат. Мирай-Примарис видна в иллюминаторы: серый шар из стали и бетона, утыканный шипами вентиляционных шахт. Планета-кузница, которая перестала отвечать на вызовы. — Двадцать секунд, — голос пилота наконец оживает. — Посадочная зона чиста. Чиста. Корвус не верит в чистое. Он служит Железным Рукам достаточно долго, чтобы знать: тишина на войне — это либо засада, либо предательство. Ястреб проваливается сквозь слой пепла. Внизу — геотермальные плато, разорванные трубы, силуэты цистерн. И следы. Свежие следы. — Брат, — подаёт голос оружейник Фарр. — Посмотри. Он протягивает планшет. Сканирование посадочной полосы показывает повторяющийся символ: железный кулак, пробитый оплавленной стрелой. Железные Воины. Корвус чувствует, как холодеет кровь. Предатели. Легион, который разрушил Империум ещё в те дни, когда Железные Руки учились заменять страх на ненависть. Если они здесь — значит, Мирай-Примарис не замолчала сама. Её заставили замолчать. — Выходим по стандарту, — Корвус берёт болтер на изготовку. — Никакой пощады. Это Железные Воины. Если увидите их — стреляйте, даже если они будут в наших доспехах. Даже если они будут плакать. Даже если назовут ваши имена. Ястреб садится. Аппарель с грохотом падает вниз. В лицо бьёт горячий пар. Вокруг — руины имперского ретранслятора. И над всем этим — чёрный дым, который не пахнет маслом. Он пахнет озоном, кровью и старым варпом. И ещё — звук. Методичный, железный стук. Кто-то сверлит. — Они уже здесь, — шепчет Фарр. — Нет, — Корвус поднимает болтер. — Это мы пришли к ним. Пепел падает на доспехи. Где-то в глубине планеты слышен гул генераторов. Железные Воины не уходят. Железные Воины копают. Они всегда копают — под стены, под правду, под саму реальность. Аргентус делает первый шаг в дым. Впереди — только сталь, ложь и война без пощады.