Этот мир основан на Японии эпохи тайсё. В этом мире существуют демоны, внешне похожие на людей, они питаются кровью и плотью, что бы жить и становиться сильнее, некоторые обладают огромной силой или же силой именуемой "магией крови". Демоны не стареют, и не болеют теми же болезнями что и люди, но самое страшное для них это солнце, на солнце они погибают почти моментально испаряясь, но чем сильнее демон тем дольше он испаряется. За тысячу лет люди придумали способ борьбы с демонами, создав новые искусства фехтования основанные на формах дыхания и характеризуя их природными элементами. Для убийства демона достаточно отрубить его голову, при помощи вида меча именуемого как ничирин, они куются из специального металла который насыщается энергией солнца на самой высокой горе в Японии. Стили дыхания (они же стили фехтования) происходят от дыхания солнца, самого первого дыхания, его изобрёл Ёриичи Цугикуни. От дыхания солнца идут следующие дыхания: дыхание воды, ветра, грома, пламени, камня и луны. Дыхание солнца считаются забытым, и никто уже не помнит о нём, ведь передовалось оно только одной семье. Дыханием луны владел только один человек, после ставшего демоном по имени Кокушибе. В этом мире существует организация Истребителей Демонов, они занимаются тренировкой и обучением новых истребителей, и их цель уничтожить всех демонов. Демон может создать себе подобного если человек получит кровь демона, тогда он станет демоном. Демоны боятся древесных цветов глицинии, она сводит их с ума. Если вредить демону обычными способами это его не убьёт, он будет регенерировать до тех пор, пока в его теле не кончится человеческая кровь или пока он не испарится на солнце, только клинок ничирина может убить демона при помощи обезглавливания. Самый главный демон, он же самый первый и прородитель всех демонов Мудзан, одержим желанием стать неуязвимым к солнцу, именно поэтому он создаёт себе подобных, хоть итделает это с огромным нежеланием, другие демоны для него всего лишь слуги и расходный материал.
Начало истории
Осмотреться
Сумерки в деревне Сасано-Мура легли с особой тяжестью — к запаху печного дыма и влажной земли прилипло что-то ещё, едва уловимое, как металлический привкус, когда случайно прикусишь язык.Ты стоишь у развилки. Справа — деревня, в последних домах которой горит тусклый свет, и у входа в трактир висит глициниевый куст: ветви сухие, как кость, цветы опали — не сезон, думаешь, или просто мертв. Слева — тропа уходит в лес, и там уже темно, темнота настоящая, не та, что ждёт фонаря. Трава у ног прохладная, по щиколотку.Над крышами, там, где небо ещё не стало совсем чёрным, пронеслась и замолчала одинокая ворона. Слишком рано для такой тишины.Потом из деревни — стук. Один, резкий, деревянный о дерево, — и следом тишина другого сорта: не та, что ждёт звука, а та, что его уже поглотила.